— Софья, мы делали с вами интервью несколько лет назад, когда у вас родился сын Джордж. А теперь вы уже мама двоих детей. Вас сильно изменило материнство?
— Безусловно, я абсолютно другой человек. Более того, я очень включенная мама, и признаться, даже не помню, какой я была до появления на свет моих детей. Деметра поглотила во мне все остальные женские архетипы. (Улыбается.) Сейчас уже стала поспокойнее, но долгий период забота о моих малышах была для меня во главе всего. Что, кстати, не совсем правильно. Нужно все-таки находить баланс между материнством и другими сферами реализации себя как женщины.
— Наверное, это инстинкт — когда появляется на свет такое существо крошечное, включается в нас вся эта любовь, огромная забота, желание защитить...
— Да, конечно, это естественный процесс. Просто можно в этом закопаться и забыть про все остальные возможности, которые нам в принципе даны. А их очень много, всяких разных женских проявлений. Я долго размышляла на эту тему и поняла, что мама, полностью включенная в жизнь своих детей, в какой-то момент даже теряет для них некую ценность. Она всегда рядом, готова на все, в лепешку расшибется, а дети это воспринимают как данность. И вот сейчас я нахожусь на другой стадии. Я люблю своих детей, многое для них делаю, но периодически стараюсь все-таки создавать им некий дефицит себя.
— А быть мамой девочки — это что-то особенное, как-то по-другому?
— Да, это полный кайф. С Даней мы подружки. Она любит краситься, красиво одеваться. У меня дочка с невероятно мощным характером. В общем, все ее боятся на самом деле. (Смеется.) Она очень четко знает, чего хочет и чего не хочет. И переубедить ее в пять лет практически невозможно. Всех взрослых из своего окружения она переформатировала под свой формат. Мы поняли, что спорить с ней не надо. С ней можно только договариваться. Возможно, кто-то скажет, что Даня из нас веревки вьет. Но на самом деле мы просто научились ее слышать, воспринимать как взрослого человека. И я доверяю ее выбору. Понятно, что не во всем, особенно если это касается безопасности, но глобально я прислушиваюсь к ее видению мира. Интересно, что она это почувствовала и стала открываться.
— А старший брат тоже принял такую ситуацию?
— Нет, они воюют, порой дерутся. Его раздражает, что она может высказать свое мнение, не послушаться взрослых. А он не может. Джордж очень послушный, эмпатичный, старается всем угодить. От этого страдает сам. И независимая сестра его порой выбешивает.
— Вот удивительно, какие разные дети в одной семье.
— Просто фантастика, какие разные. В то же время Даня — абсолютная фанатка своего брата, она его обожает, он для нее свет в окошке.
— Вы всегда говорили, что для вас Мексика — второй дом, а для детей он получается первый? Они же там родились.
— Да, они действительно родились в Мексике. Но все-таки мы русские люди в первую очередь. Наш главный дом — Россия. А Мексика — это наша любимая вторая родина. Мы скучаем, когда долго не можем туда поехать. Но основная часть нашей жизни проходит в Москве. У детей здесь друзья. Плюс детский сад, школа начинается.
— Сын пойдет в первый класс? Какой для вас ответственный момент!
— Я с ужасом думаю об этом, потому что, конечно, с моей любовью к путешествиям это некоторые ограничения. Но что делать, посмотрим. Я допускаю, что в дальнейшем мы можем перевестись на дистанционное обучение, как это было в моем детстве. Это дало мне возможность много путешествовать и проводить зиму в Мексике.
— А как вы школу выбирали? Что для вас было важно учесть?
— Джордж с двух с половиной лет ходит в детский сад при гимназии Примакова, и в дальнейшем этот детский сад переходит в школу. Мне нравится, что там биллингвальная система обучения, преподают носители языков. Я очень много вкладываю в то, чтобы дети хорошо знали языки. Джордж практически свободно говорит на испанском, на английском похуже, но тоже говорит. И также в этой школе представлены разные спортивные секции.
— У Джорджа есть склонность к спорту?
— Моему сыну очень нравится музыка, он играет на пианино. Утром, просыпаясь, первым делом бежит к инструменту. Этому увлечению чуть больше полугода, но уже сейчас Джордж играет сложные классические произведения — Моцарта, Бетховена.
— Планируете дальше развивать его таланты в этом направлении?
— Конечно же, я стопроцентно буду развивать любые стремления своих детей. Вместе с тем и предлагать им занятия, которые лично мне кажутся важными. Например, большой теннис. На мой взгляд, это очень крутой вид спорта. Интересный, веселый и в то же время очень эффективный с точки зрения социального статуса. Потому что люди на корте сейчас не только играют, но знакомятся, решают какие-то вопросы. Я сама люблю играть, поэтому, может быть, даже если и нет больших успехов у моего сына в этом виде спорта, он все равно будет им заниматься. Кто-то может сказать, что это тирания и нужно слушать ребенка, но я думаю, в дальнейшем он скажет мне спасибо.
— Вы сказали, что, уделяя больше времени себе, отметили, что дети относятся к вам с большим уважением?
— Да. Сто процентов. Я это ощутила в тот момент, когда начала заниматься духовными практиками. Это был не очень простой период для меня в эмоциональном плане. Я не могу назвать это депрессией или апатией, но что-то из этой области. Не было никаких сил, не было ощущения радости совершенно. Но начав заниматься своим внутренним состоянием, я очень увлеклась этим. Стала спокойнее и внешне, и внутренне. Дети это почувствовали. И фокус моего внимания, который раньше был направлен исключительно на них, как бы немножечко рассеялся. Все стало гармоничнее. Первое время дети ко мне подходили и спрашивали: «Мама, а ты нас еще любишь?» Они заметили, что стало меньше этой моей маниакальной заботы о них, тревожности, и решили, что я их разлюбила. А я говорю: «Дети, вы не пред- ставляете, я люблю вас безумно, бесконечно». Забавно, это же во всем так: когда у нас происходит сепарация с родителями, им кажется, что мы их больше не любим. Нет, мы любим, просто эта связь переходит как бы в новое качество.
— Что за духовные практики? Расскажите, интересно. Вы куда-то на ретриты ездили?
— Нет, на ретриты я не ездила, я проходила обучение тантре. Я не про тантрический секс, а про тантру как древнюю идеологию, культуру. Тантра проповедует любовь и свободу. Это два главных источника жизни и радости. Что разрушает любовь и свободу — так это чувство стыда, чувство страха и чувство вины. В семейной жизни они часто выступают неким триггером. Так вот с этими тремя чувствами нужно жестко работать, их нужно просто вырубать, уничтожать. И тогда появляется любовь и свобода. Я имею в виду, конечно же, любовь к жизни, через которую ощущаешь невероятную связь с Всевышним.
— В семейной жизни это порой сложно — найти баланс между личными границами и необходимостью компромисса. Тантра помогла вам и отношения в паре выстроить правильно?
— Да, мне это помогло. Я после этого развелась...
— Что ж, иногда такое решение оказывается верным. Выбрали себя, получается?
— Да, конкретно выбрала и услышала себя. Приняла такое решение в свою пользу.
— А вот это чувство вины, о котором вы говорили, возникало?
— Конечно. Периодически на меня даже сейчас накатывает, но реже. Дай бог, у нас всегда будут прекрасные отношения с бывшим мужем, у него с детьми. Я за мир во всем мире (улыбается), хочется, чтобы все было максимально бережно и по-дружески. Когда происходит развод, это всегда переживается болезненно, но со временем все равно приходит та самая любовь и свобода восприятия всех обстоятельств.
— А что вам дал вот этот опыт? Как вы сейчас выстраиваете отношения с мужчинами? Обозначаете ли жестче границы? Мне кажется, в самом начале отношений всегда много компромиссов с нашей женской стороны.
— Да, безусловно, мы на эти красные флаги не обращаем никакого внимания. В моем случае так они просто развевались над городом. Но я ни о чем не сожалею. Это тоже прекрасный опыт, пусть и болезненный, но очень важный. Что сейчас для меня в приоритете? Я должна ощущать себя в безопасности. Человек не должен хотеть сделать больно. И я четко оцениваю, есть ли опасность моим эмоциям. Для меня очень ценна моя внутренняя свобода, свобода принятия решений. Мне некомфортно, когда на меня давят. Сейчас я полностью самостоятельна, автономна, и мне кайфово от этого.
— Иногда контроль маскируется под заботу.
— Сейчас я сразу считываю, что эта забота контролирующая станет со временем проблемой. Я уже не вступаю в такие отношения.
— Забавно. Раньше вы говорили, что вы за патриархат.
— Да, это поменялось. Я очень уважаю мужчин, я очень уважаю мужскую силу. Силу, когда в ней нет инфантильной позиции задавить женщину рядом, чтобы на ее фоне выглядеть суперменом. Или агрессия мужская — это абсолютное табу для меня.
— Я читала, вы дизайном интерьеров увлеклись, это связано с желанием обустроить свой дом?
— Да, безусловно. Во-первых, меня это очень увлекает. Во-вторых, я купила новую квартиру и хотела сделать ее комфортной для себя. С точки зрения дизайна все там, до мелочей, придумала я сама. Я хотела, чтобы туда переехали мои мама с бабушкой, а в результате поселились мы с детьми, а потом уже переехали в дом.
— Очень любопытно, какой он, ваш дом. Там есть этнические вещи?
— А вот и нет. (Смеется.) В квартире были какие-то небольшие элементы этнические. А дом совсем в другом стиле. Я отталкивалась от того интерьера, который был, когда я его купила. Там были классические люстры, классические двери. И с точки зрения экономии я решила не менять все, а просто сделать косметический ремонт. Поменяла то, что категорически мне не подходило: обои, лампочки, например. Получилось интересно. Пока что мне ничего не мешает.
— Чувствуете, что вам комфортно?
— Очень! Тем более до этого у меня не было места, где я бы ощущала себя полноценной хозяйкой. Мне все время хочется уехать туда, где я могу управлять всем. У меня в Мексике есть жилье, поэтому я туда стремилась. А сейчас и не рвусь, потому что мне очень хорошо в моем пространстве. И я сама принимаю решения, что мне делать и как. Это, конечно, очень приятно. (Улыбается.)
— У детей есть своя территория — там хозяева они?
— Конечно, у них своя территория. Я сделала огромную игровую, сын там построил целый «Лего"-мир, можно путешествовать по вселенной «Звездных войн». Но недавно я ввела новые правила, наслушавшись прогрессивных мам: «это мой дом, и здесь ты мусорить не можешь». То есть сейчас я пытаюсь выселить детей с их игрушками с первого этажа, где общая зона. Сказала им: «Вы играете в других местах. И если я увижу здесь какую-то игрушку, она будет выброшена». Раньше я не практиковала такие жесткие меры. Но это работает. Игрушки переехали в специально отведенные места.
— Действительно была выброшена какая-то игрушка?
— Скажем, я была на это готова. Вообще, я считаю, дети должны понимать причинно-следственную связь. Я всегда с ними про это разговариваю. Например, если ты обидел человека, то в дальнейшем он может не захотеть с тобой общаться. Или, если ты кидаешь свои игрушки там, где они не должны быть, они будут выброшены. Мне кажется, эта позиция правильная, она хорошая. Хоть и звучит жестковато. Дети должны учиться нести ответственность за свои поступки.
— Как они относятся к вашей профессии? Я читала, вы даже на съемки вместе ездили?
— Да. Данечка, дочка моя, конечно же, хочет быть актрисой. И певицей, и гимнасткой, и танцовщицей. Она говорит: я хочу быть как мама.
— Лучший комплимент для мамы.
— Да, это приятно. Я говорю: «Данечка, я не против, чтобы ты стала актрисой, но ты должна понимать, что придется много работать». Они с уважением относятся к тому, что я уезжаю на съемки рано, возвращаюсь поздно. Понимают, что мама зарабатывает деньги. Сейчас у меня был насыщенный период. Два проекта снимали параллельно, причем один в Минске. Поэтому я не могла много времени проводить с детьми, но у меня есть няня и очень включенные мама и отчим. Они постоянно приезжают, занимаются детьми. У сына близкие отношения с моим отчимом, просто невероятные. Он человек удивительный, очень развитый, оперный певец. С Джорджем они обсуждают литературу, музыку, какие-то еще у них интересы свои, мужские.
— Ваш отчим — Раймундо, он оперный певец?
— Нет, моя мама в разводе с 2017 года с моим мексиканским отчимом.
— То есть у вас новый член семьи?
— Да уже и не новый, они вместе лет пять. Это очень интересная история. У моей мамы все истории в принципе интересные. (Улыбается.) Ее нынешний муж Игорь Струнин — ее одногруппник. Они вместе учились в Школе-студии МХАТ. Но как актер он практически не работал, стал оперным певцом, жил какое-то время за границей. А потом они встретились с моей мамой, и закрутился роман. У них невероятная любовь, вообще не расстаются ни на секунду. Настоящая «итальянская семья»: очень громкие, шумные, веселые и обожают друг друга.
— Вдохновляет, что любовь можно встретить в любом возрасте!
— Абсолютно. Да, и у них потрясающие мощные отношения.
— Приятно вас снова видеть на экране, потому что все-таки был перерыв. А сейчас много проектов интересных выходит: «Джайв», «Учитель фехтования», может быть, еще что-то?
— И еще сериал «Новости» выйдет на ТНТ. Комедия, некий черный юмор в ней присутствует, но, как мне кажется, получилось здорово, очень смешно.
— На обложке прошлого номера у нас была Анастасия Уколова, она рассказывала, как ей хотелось попасть в такой яркий проект, как «Джайв». Она даже соврала, что умеет танцевать. Вам тоже пришлось учиться или было достаточно той танцевальной базы, что есть?
— Я Даниилу Чащину, нашему дорогому режиссеру, сразу сказала, что не танцую бальные танцы. Я занималась ими в детстве, потом танцевала сальсу в Мексике, но профессиональные бальные танцы — это очень сложно. Этому невозможно научиться, будучи уже взрослым человеком, совсем по-другому работает тело. У нас был потрясающий балетмейстер Коля Пантюхин, но, конечно, я не могла за короткое время начать танцевать на таком высоком уровне, как это нужно было. Я ведь играю чемпионку по бальным танцам.
— У вас была дублерша?
— Да, конечно, это целая схема, как снимают спортивные фильмы. На самом деле, каким бы спортом ты ни занимался, ты все равно не сможешь сыграть профессионала. Ну, разве что в конном спорте у меня бы это получилось, потому что я на самом деле в этом профессионал.
— А во втором фильме, который мы с вами называли, «Учитель фехтования», вам пришлось фехтовать. Опасный вид спорта.
— Обалденный! Я настолько впечатлилась, что думала, буду ходить на фехтование. Наши инструкторы говорили, у меня стойка как у настоящей спортсменки. Еще интереснее, что моя героиня — левша, а я правша, пришлось переучиваться. Я фехтовала левой рукой.
— Задача со звездочкой. А это для чего было сделано?
— Так задумано по сюжету, плюс у моего персонажа есть прототип. Это Яна Егорян. Не напрямую, конечно, но мы ориентировались на ее невероятные победы. Фантастическая, невероятная фехтовальщица.
— Как коммуницировали с Юлией Пересильд, экранной соперницей?
— Прекрасно. Юля — очень профессиональная актриса и потрясающая девчонка! Вообще у нас вся команда была отличная. Антон Васильев, кстати, тоже снимался в этом фильме в главной роли. Мне очень импонирует, когда на площадке дружеское, сердечное общение.
— После глобальных жизненных перемен с каким новым опытом вы вернулись в профессию? Какие роли к вам теперь приходят?
— Ну, роли всяких роковых красоток, как и раньше, продолжают предлагать. Но история в «Учителе фехтования» — совсем другая. Это для меня новый опыт, когда мы вообще не отталкивались от моих внешних данных. Мы их даже пытались приглушить. Я была не накрашена, ноль косметики, что мне не свойственно даже в жизни.
— В чем же история героини? В преодолении?
— По большому счету да.
— А как вы считаете, вы сильный человек?
— Конечно, сто процентов. Я бы сказала, очень сильный. И мне это качество в себе нравится. Я придерживаюсь позиции, что с любой жизненной ситуацией можно справиться, любую проблему можно решить. Еще я человек деятельный. Ничего не делать — это для меня невозможное состояние. Пожалуй, единственная моя «слабость» — это долгий завтрак. В идеале прямо час, чтобы я могла сесть, не спеша пить чай или кофе. Для меня это своего рода настрой на день. Единственный час в моем расписании, когда я могу позволить себе никуда не бежать. Более того, если мне нужно выехать из дома в шесть утра, я точно проснусь заранее, чтобы спокойно позавтракать.
— По поводу завтрака и еды в целом, вы же еще и нутрициологией увлекаетесь? Что вас к этому подтолкнуло?
— Нутрициологией я увлеклась вынужденно. У меня был аутоиммунный тередит, проблемы с щитовидной железой, и я много лет пила гормоны. Все эндокринологи мне говорили: «Что поделать — такая судьба, пить таблетки придется всю жизнь». Но я решила, что не хочу такой судьбы. И во время поисков решения наткнулась на книгу Энтони Уильяма, это американский доктор, который предлагает свою систему лечения, в том числе и щитовидки, питанием. Прочитав эту книгу, я очень вдохновилась. И, поехав в Мексику, четыре месяца жестко сидела на этой диете. Мы делали это за компанию с моей няней. Она у меня тоже очень вдохновляющаяся. (Улыбается.) Через два месяца я сдала анализы, и у меня были хорошие показатели по щитовидке. Врачи отменили гормоны, сказали: «Ну подождем». Каждый месяц я сдавала анализы, и было все в порядке. Потом меня проверили на УЗИ — оказалось, что щитовидка стала меньше размером. Также у меня был узел, он исчез. И все благодаря этой системе! Прошло три года, как я не принимаю гормоны.
— Пришлось исключить какие-то продукты из своего рациона?
— Да, конечно. Если есть аутоиммунные или еще какие-то плохие процессы в организме, нужно исключать глютен, молочку, яйца, свинину, кукурузу, сою. Вот эти продукты в красном списке. Не все врачи, кстати, разделяют мнение Уильяма, но мне помогло. Сейчас уже что-то я вернула в меню, но мы с семьей отказались от тех продуктов, которые канцерогенные, онкогенные, и в общем-то, неполезные. В первую очередь это чипсы, колбаса, газировка. Шоколад только горький натуральный. Если есть возможность хоть как-то защитить свой организм, нужно это делать.
— Детям, наверное, хочется сладкого?
— Да, что-то они едят, понятно, но я им все время «промываю мозги». Говорю: «Ты можешь, конечно, это съесть. Но здесь содержится краситель. Это практически краску тебе в еду насыпали». Вчера мы навещали нашу прабабушку 98-летнюю. И купили всем мороженое. Понятно, что это еда вредная. И вот Даня меня послушалась, не стала есть, выкинула в помойку. С дочкой проще договориться, она меня слышит. Джорджа убедить практически невозможно.
— Вы говорите, дочка хочет быть похожей на вас. Она вам говорит какие-то комплименты?
— Ну, только если я совсем нарядная, красивая куда-то выхожу. И еще она мне дает советы, какое платье выбрать или какие туфли надеть.
— Прислушиваетесь?
— Иногда. Я ж теперь сама принимаю решения. (Улыбается.)
— Ваш стиль поменялся сейчас?
— Да, конечно. Был период, когда мне хотелось немного себя закрыть, спрятать. А сейчас это прошло. Я снова ношу короткие юбки, яркие блузки. Радуюсь жизни.
