Анастасия Микульчина известна по ролям в сериалах «А зори здесь тихие...», «Сонька — Золотая Ручка», «Медиатор». Но на ее счету и много работ, где она играет сотрудников органов. В новом проекте «Число зверя» актриса вновь предстала в образе следователя. В интервью WomanHit она рассуждает о том, как кинопроизводство превратилось из искусства в индустрию рейтингов, о невостребованности своего поэтического дара и совместных буднях с мужем-режиссером.
— Анастасия, на Иви вышел детективный сериал «Число зверя», где вы играете следователя. При подготовке к роли вы изучали какие-то профессиональные детали — протоколы, работу на месте преступления, особенности допросов?
— Это не первая моя роль следователя, и сам сценарий написан так, что не возникает каких-то спорных вопросов и недопонимания, почему героиня действует так, а не иначе. При подготовке к роли профессия героя скорее задает форму существования, а вот уловить или создать и передать сущность, характер персонажа — вот что требует проработки и подготовки к роли.
— Какая обстановка была на площадке, как складывалась работа с коллегами? Актерский состав подобрался интересный.
— Я с большим теплом вспоминаю съемки в Ярославле. Очень была рада сотрудничеству с Димой Паламарчуком, с которым мы вместе учились в Театральной академии на параллельных курсах. И команда была прекрасная, мы очень подружились и расставались со слезами. Благодаря этой работе я все лето прожила в Ярославле, полюбила и хорошо узнала этот прекрасный и очень самобытный город, сыгравший огромную роль в становлении русской традиции и культуры, который теперь очень люблю навещать для вдохновения.
— В сериале есть довольно напряженные, мрачные моменты: жестокое убийство, кровавые символы. Как вы внутренне справлялись с такой энергетикой, чтобы не «забирать» ее домой?
— Эти моменты, которые вы называете напряженными и мрачными, составляют рутину и будни моей героини. Люди ее профессии по-другому относятся к этим вещам: точно так же, как там, где зритель видит боль и страдание, врач видит задачу, которую он должен решить, чтобы вылечить или спасти человека.
— Как вы думаете, почему снимают так много сериалов/фильмов про следователей, при том, что самих следователей у нас, как правило, недолюбливают? В чем секрет успеха такого жанра?
— Детективный жанр — это форма загадок для взрослых, которые мы обожаем разгадывать с детства. В этом и секрет успеха. У зрителя создается история собственного расследования, и ему интересно досмотреть до конца, чтобы удостовериться в правильности собственной версии или обнаружить более неожиданную развязку. Кроме сочувствия главным героям, если такое возникает, зритель сам превращается в следователя, его мышление работает в непривычном для его обыденности режиме.
— Роль Риты Овсяниной в «А зори здесь тихие...» стала знаковой. Изменила ли эта работа ваше отношение к актерской профессии?
— Эта роль изменила не отношение к профессии, но отношение к героям ВОВ. Благодаря глубокому погружению в предлагаемые обстоятельства она изменила восприятие реалий войны, человека в военных условиях, возраста, способностей человека, женщины на войне... То, что сегодня кажется немыслимым и героическим в условиях нашего тотального комфорта и изобилия, было естественным и само собой разумеющимся для молодых людей нашей страны. Те, кого мы называем и почитаем героями, были детьми по сегодняшним меркам, но у них не возникало и тени сомнения относительно того, как и зачем они должны распорядиться собственной жизнью.
— В вашей фильмографии много исторических проектов. А вы сами в какой эпохе чувствуете себя наиболее органично?
— Каждое время, как и любое пространство, уникально. И зачем выбирать что-то одно, если профессия дает тебе возможность погружения в столь разные времена? И чем больше ты их изучаешь, тем больше убеждаешься в том, что человеческие пороки и достоинства, радости и боли остаются одинаковыми. Поэтому я категорически не сочувствую вздохам и сожалениям относительно времени: «Вот раньше было лучше!..» или «Ох, какое ужасное время нам досталось...». В каждой эпохе существуют свои сильные и темные стороны. Весь вопрос в том, что мы делаем с тем временем, которое нам отпущено, на что мы его тратим или чему посвящаем.
— Что для вас главный источник вдохновения и восстановления сил вне съемочной площадки?
— Главным источником вдохновения для меня всегда был и остается наш Создатель, Господь Бог и служение Ему. А поскольку полнее всего Его присутствие ощущается в природе, в любви и настоящем искусстве, соответственно, и силы восстанавливаются быстрее на лоне природы, в восхищении нерукотворными пейзажами, в кругу семьи или на концерте симфонической музыки.
— Вы пишете стихи. Помогает ли творческое увлечение в создании экранных образов?
— К сожалению, поэзия, как и многие мои другие навыки, осталась невостребованной моей основной профессией. Требования продюсеров и платформ при создании контента и персонажей сегодня, мягко говоря, прозаические и бытовые. Сегодня даже Пушкина экранизируют в прозе, увы... Так что поэзия скорее помогает не при создании экранных образов, а при восприятии и построении жизненной реальности. Помогает опереться на Вечность в пределах времени, увидеть и понять великий смысл в сиюминутном, мелком и бытовом, подать и услышать голос сочувствующих.
— Сегодня кто угодно может написать стихи с помощью ИИ, даже тот, у кого совсем нет таланта. Как вы к этому относитесь? Можете отличить стихи, написанные человеком и машиной?
— Рифмовать слова — не значит создавать поэзию. Поэзия — это ритм и рифмы символов и смыслов. И только имея духовный и жизненный опыт, человеческая душа способна выразить его посредством поэзии. Все остальное — рифмоплетство. Но на каждый товар есть свой купец. Честно говоря, немного раздражают вопросы про ИИ, без которых уже не обходится ни одно интервью. Все это похоже на пропаганду искусственного интеллекта для тех, кому лень развивать естественный.
— Есть ли роль-мечта, которую вы пока не реализовали, но очень хотели бы?
— Если раньше это был конкретный персонаж, то теперь я очень жду положительного, созидательного образа. Годами, десятилетиями кинематограф рассматривает и любуется надломленными личностями, человеческими пороками, духовными увечьями, не предлагая альтернативы полюбоваться подвигом, святостью, возможностями и талантами, заложенными в человеке. Создается впечатление, что в нашей стране нет и не было великих матерей, жен, художниц, монахинь, подвижниц, вдохновительниц, муз, святых в конце концов или в начале начал. Если такие истории и экранизируют, то либо они не доходят до широкого зрителя, либо их качество оставляет желать лучшего.
— Как вы поняли, что хотите быть актрисой? Был ли какой-то момент, который стал точкой отсчета? Сколько вам было лет?
— Знаете, я еще не встречала человека, который бы мне хоть раз не признался: «А я тоже мечтал/мечтала стать актером или актрисой». Мне кажется, это заложено в самой природе человека — пробовать себя в той или иной роли, в жизни или на сцене, в будни или на празднике... Я не могу сказать, что я этого хотела, поскольку все мои актерские амбиции были удовлетворены с самого детства: благодаря хорошей памяти, пластике и чувству ритма я постоянно выступала, вела утренники, принимала участие в школьных спектаклях. Но вот после того, как я поступила на журналистику, меня задел мамин вопрос: почему я не поступала в театральный. И, наверное, в поисках ответа на него на следующий год я поступила в театральную академию, которая находилась на соседней улице с моим вузом, то есть будто сама жизнь предоставила мне эту возможность.
— То есть вы ушли с факультета журналистики не потому, что разочаровались в профессии?
— Ни в коем случае, наоборот, очень часто жалею, что не осталась работать со словом.
— А как сейчас относитесь к журналистам? Не кажется ли вам, что иногда они выходят за рамки дозволенного?
— А где эти рамки сегодня? Я больше не вижу никаких рамок, поэтому и выход за них не ощутим. Меня больше огорчает неграмотность, шаблонность, ленивость, неискренность. Впрочем, это все то, что может огорчать в любой профессии, этим грешат не только журналисты.
— Что в актерской профессии сегодня кажется вам самым недооцененным — то, о чем зрители почти не задумываются?
— Скажу больше: ни зрители, ни продюсеры, ни сами актеры не задумываются о том, что утрачены истоки, сакральное значение и, как следствие, извращен сам смысл профессии. Актер, как и любой художник, творящий звуком, цветом, словом, — это перчатка на руке Бога, голос Бога, Его глашатай, Его пророк... Через искусство исполнения которого зритель может и должен выучить уроки прошлого, услышать и понять требования настоящего, поставить и решить задачи будущего... Сегодня актер — это обложка глянца, подписчики в Instagram*, VIP-место в ресторане, рейтинг на платформе, кассовый сбор в бюджете... И совсем никто не задумывается, что при помощи этой профессии можно формировать образ и состояние целого народа и страны.
— Как, на ваш взгляд, изменилась индустрия за годы вашей работы?
— Тотально. Вы правы, кинопроизводство из искусства превратилось в индустрию. Сегодня в нем гораздо больше внимания уделяется развлекательной функции и показателям, а само произведение все чаще воспринимается как контент.
Рейтинг победил качество и смысл. Вместо высказывания и взращивания зрителя происходит сглаживание углов, уплощение смыслов и угождение чему-то усредненному. Исполнительный штаб сильно раздут, при том, что главные профессии, такие как режиссер, оператор, художник-постановщик, теперь почти ни на что не влияют — во все вмешиваются креативщики, и за ними последнее слово.
— В последнее время много говорят о качестве подготовки молодых актеров — выпускников театральных вузов. Есть мнение, что они приходят в профессию лишь для зарабатывания денег, поэтому к учебе относятся спустя рукава. Недавно Олег Меньшиков высказался о «зачистке» театральных вузов. Систему сегодняшнего театрального образования критиковал и Константин Богомолов. Вы согласны с ними? Какой бы вы дали совет начинающим актерам?
— Заработать деньги можно более стабильным и простым способом. Думаю, качество упало не из-за денег, а из-за поголовной возможности «выйти на сцену» и высказаться. Вернее, сейчас и сцена-то не нужна: у каждого в кармане лежит персональная возможность выйти в эфир и захватить внимание миллионов. При этом количество внимания не всегда зависит от качества высказывания. Это количество, которое не переходит в качество, а наоборот. Молодые люди видят возможность быстрого заработка путем тиражирования собственного образа, что, в свою очередь, не может не влиять на их усердие, работоспособность и понимание самого смысла профессии.
— Ваша родина — Молдавия. Часто удается там бывать? Какие воспоминания остались об этом месте?
— В силу всем известных событий, происходящих в мире, сложностей логистики и пересечения границ я давно не была в Приднестровье.
Я росла в цветущем, уютном городе, с запахом акаций, роз и переспелого винограда. Во многом осознание своего живописного, можно даже сказать кинематографичного детства пришло ко мне на расстоянии, когда его не стало. Только переехав в Петербург, я осознала всю красоту и колорит ландшафта и культурного слоя, воспитавшего меня. «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии»... В школе хотелось скорее покинуть этот привычный мир и окунуться в неформальную субкультуру Петербурга. Тем не менее, сейчас я понимаю, как мне повезло с моей малой родиной, ее климатом, школой и учителями, местным колоритом, красками природы и пестрой палитрой человеческих характеров и персонажей. Мы росли между Одессой и Кишиневом, в городе с Генуэзской крепостью, на 200 лет осажденном Османской империей, там, где Пушкин писал «Полтаву». Все лето мы проводили на Черном море, всю осень развозили родственникам виноград, вино и фрукты. Я не могу сказать, что мне хочется в этот мир вернуться, но знаю точно, что благодаря этому миру мне хочется двигаться вперед.
— А есть места, города, страны, где вы набираетесь сил, восстанавливаетесь?
— Крым стал моим вторым домом, и после того, как он появился в моей жизни, мое безудержное желание к путешествиям тоже практически сошло на нет. Я много, где побывала, но только в Крыму для меня есть места, способные за сутки подарить столько впечатлений и эмоций, так восстановить и подзарядить, что создается впечатление, что один день пребывания там заменяет по силе воздействия месячное путешествие в экзотическую страну.
— С супругом Артемом Аксененко удается отдыхать вместе? Как любите проводить время?
— Мы либо путешествуем, либо занимаемся нашим загородным домом и садом, которые буквально строим и возделываем своими силами, фантазиями и руками. Работа на земле, на природе, как ни парадоксально звучит, возвращает тебе силы, энергию, эмоционально стабилизирует и выдергивает из суеты.
— Вы снялись в проекте, где Артем был режиссером, — сериале «Жар». Как вам работалось под руководством мужа? Были ли разногласия?
— Под руководством (тогда еще будущего) мужа я работала в проекте «Медиатор», а в «Жаре» было уже наше сотрудничество: мы вместе обсуждали и редактировали очень много сцен и решений, переписывали диалоги. Сцена, где мою героиню берут в заложницы, была полностью переписана мной. Вместо психологического насилия там была написана сцена, где ее держат в туалете, связывают и угрожают пистолетом. Артему хотелось уйти от американского бандитского шаблона и сделать что-то более животрепещущее по сути, чем по форме, на что способны люди по отношению друг к другу.
— Вы можете дать супругу профессиональный совет? Он прислушается?
— Конечно, если он сам в этом нуждается и спросит, я с удовольствием поделюсь с ним тем, что может ему пригодиться и расширить его выразительную палитру. И это та ситуация, за которую я очень благодарна Богу: быть полезной своему супругу не только в быту и семье, но и вдохновлять в творчестве — разве это не счастье?
— Вы очень симпатичная женщина, как удается сохранять естественную красоту в эпоху, когда пластические операции начинают делать в 20 лет? Есть ли секреты, лайфхаки? Поделитесь с нашими читательницами.
— В вашем вопросе содержится ответ. Чтобы сохранить естественную красоту, надо сохранять естественную красоту. У меня нет каких-то особых секретов, кроме обычных ежедневных ритуалов гигиены и ухода. Я просто благодарна Богу за все то, что у меня есть и чем Он меня одарил, и стараюсь не сильно вмешиваться, но поддерживать и сохранять все здоровым и спортивным образом жизни и радостным образом мысли. Я глубоко убеждена, что каждый человек изначально красив и уникален, и худшее, что можно сделать, — это, не распознав своей данности, либо беспощадно растратить ее, либо притянуть к какому-то шаблону.
— Один день из вашей идеальной недели вне съемок: как он выглядит?
— С утра помолиться, пробежать километров 8, постоять на гвоздях минут 40, помедитировать, посадить в саду цветов/кустов/деревьев, вечером отправиться в баню, хорошо попариться, попарить и помассажировать подругу или любимого человека, разжечь камин, приготовить вкусный ужин, почитать книгу (потому что все хорошие фильмы уже пересмотрены), помолиться и уснуть, зная, что завтра начнется работа над интересным сценарием и есть два пригласительных в Концертный зал Чайковского или «Зарядье».
* Признана экстремистской организацией, запрещена на территории РФ.
