Поделиться

08.10.07, 12:46    

1393

Мама-праздник

Ольга Кабо: «Самые интересные друзья и собеседники — родители»

Говорить об Ольге Кабо и не употребить слова «красивая» просто нельзя. При первом же взгляде на нее поражает именно это — зрелая, чувственная красота состоявшейся актрисы, женщины, матери.

Мы встретились с Ольгой в гримерке театра Моссовета, чтобы обсудить самое главное в жизни любой, даже самой знаменитой женщины — близких людей, любовь, материнство и семейное счастье.

«Английский, бальные танцы, космонавтика — у меня был выбор»

— Ольга, у вас было очень «занятое» детство. Музыкальная школа, художественная, кружки… А можете ли вы назвать все это счастьем?

— Да, безусловно. Все в жизни мне пригодилось. Английский язык — для работы за границей (Ольга много снималась в Америке. — «РД».), художественная гимнастика заставила следить за пластикой, физической формой, бальные танцы помогли в спектаклях и в кино, где я танцую. Даже студия космонавтики — и та пригодилась. А этого уж никак невозможно было ожидать. (Улыбается.) (Ольга участвовала в проекте фильма «Тавро Кассандры», который собирались снимать в космосе. — «РД».) Так что я считаю, что мои родители — очень мудрые люди. Они предоставили мне возможность сделать свой собственный выбор, сравнив разные занятия. И в итоге я выбрала Театр юных москвичей. А потом театр вообще. Он стал моей судьбой и занял всю мою душу.

— А как в вашей жизни появилась студия космонавтики?

— Я в детстве очень любила аттракционы (мама меня буквально оттащить не могла от них, когда мы бывали в парке Горького). Поэтому при Дворце пионеров я выбрала ту студию, где можно было крутиться в центрифугах, заниматься спецгимнастикой. Ничего особенного, все по-детски, но было интересно.

«Оля, если ты хочешь — ты можешь уехать»

— Как вас воспитывали? Были какие-то основные правила?

— Вы знаете, главным принципом моего воспитания была вера родителей в меня. Мне давали полную свободу действий. Хотя не спорю, время моего детства не подразумевало никаких подвохов, поэтому, наверное, я с первого класса уже ездила сама в метро, и никто не волновался, что со мной что-то случится. Я с детства знала, что такое хорошо, что такое плохо. Мне как-то родители очень четко дали понять, что у человека должны быть моральные критерии. Они были уверены, что я не поступлюсь ими, и эта их уверенность меня и воспитала. Вот пример — когда в 15 лет встал вопрос, ехать ли мне на кинопробы в Одессу на свой первый фильм («И повторится всё». — «РД».), родители, несмотря на то что все их отговаривали, сказали: «Оля, если ты хочешь, ты можешь поехать». И я поехала, и… началась моя судьба. Я прошла испытания кинопробами и полюбила кино.

Приехав со съемок, кстати, я тут же перешла из школы с английским уклоном в специальную театральную школу. Она до сих пор существует, 232-я школа при Щепкинском училище.

— Вы могли обсудить с мамой свои проблемы?

— И с мамой, и с папой. Родители тоже со мной всем делились. Ко мне никогда не относились как к ребенку. Я была членом семьи. И это правильно, я считаю. Самыми интересными собеседниками для меня были родители, друзьями — тоже. В выходные мы с мамой всегда что-нибудь эдакое придумывали, точнее, она для нас придумывала. В принципе, мне больше никто не нужен был.

— А как же друзья?

— В основном друзья были до 15 лет. А потом я начала активно сниматься, и долгое время в моей жизни были только наставники, актеры, значительно старше меня по возрасту, с которыми я снималась в кино. Но какие это были наставники! Софико Чиаурели, Александр Ширвиндт, Иннокентий Смоктуновский, Леонид Куравлев, Николай Рыбников, Олег Борисов. Всех не перечислить. А когда я стала старше, конечно, у меня появились друзья, с которыми я вместе до сих пор.

«Дочь по 8 часов в день занималась балетом»

— А свою дочь Таню вы так же воспитываете?

— Да. Она уже сейчас достаточно самостоятельный человечек. Разброс ее интересов значительный. Она очень любит рисовать, петь, танцевать, играть на фортепиано, любит бывать за кулисами театра и даже сниматься в кино… И мы с удовольствием потакаем таким ее желаниям. Но, тем не менее, после первого класса она неожиданно для нас сделала свой выбор, сказала, что хочет серьезно заниматься только балетом. И подвергла себя серьезным испытаниям. Целый год она занималась балетом по 8 часов в день. Ей было очень трудно, но она ни разу не пожаловалась. И поступила в Академию хореографии при Большом театре.

— Какие черты характера достались дочке от вас?

— Она очень целеустремленная, как и я. И такая же нервно-возбудимая, увлекающаяся, энергичная. Хотя это, пожалуй, и все. Мы не очень похожи. Дочь не сговорчивая, жесткая. Я мягче. Трудности с ней возникают каждый день, ее практически невозможно переубедить. Я более покладистая. Да, впрочем, зачем это обсуждать, это же только начало ее жизни. Но мне кажется, что с ее характером ей легче будет в жизни, чем мне.

«С рождением Тани я повзрослела, стала спокойнее»

— Мне, конечно, хочется, чтобы у нас были отношения теплые и честные. Как у настоящих подруг. Думаю, здесь первый шаг должны сделать родители: почувствовать, что хочет в данный конкретный момент ребенок и чем сейчас интересуется. Не обмануть его ожиданий. А если возникает какая-то проблема, не ругать, а разбираться во всем вместе. Вместе — это очень важно.

Что касается «статуса мамы»… К сожалению, из-за работы я не так часто вижу Таню, поэтому очень хаотично ее воспитываю. Когда мы видимся, мне вроде и хочется ее «повоспитывать», но, с другой стороны, и побаловать тоже. Я разрываюсь между двумя этими желаниями и понимаю — дочь относится ко мне как к маме-празднику, но не как к маме, которой нужно каждый день дневник на подпись приносить и отчитываться. Этими всеми правами обладает моя мама, Танина бабушка.

— Ольга, вы заметили, что и как поменялось в вас после рождения дочки?

— Беременность — это было абсолютное счастье. А когда на свет появилась Таня, я в корне изменилась. Я стала спокойнее, стала о себе думать больше, потому что я прямо физически ощутила громадную ответственность за нового человечка. Я прекратила все свои каскадерские подвиги и стала оглядываться, прежде чем что-то сделать. До Тани этого не было совсем. (Улыбается.) И еще я повзрослела с рождением дочери. И самое главное — почувствовала, что исполнила главную свою миссию на земле.

«Бондарчук научил меня верить себе и… ждать»

— В юности люди часто ошибки совершают. Вы о чем-нибудь жалеете?

— Все мои ошибки со мной, но я ни о чем не жалею. Это моя жизнь.

— Вы учились в мастерской Сергея Бондарчука. Какой был главный его урок для вас? Что-то, что вы пронесли через всю жизнь?

— Сергей Федорович был очень мудрым человеком. Педагогом с большой буквы. Его уроки актерского мастерства были не просто уроками по системе Станиславского, это были уроки жизни. Я не преувеличиваю. Он учил нас быть не только правдивыми на сцене, но и не лгать себе в жизни. Готовил нас к тому, что тот путь, который мы выбрали, очень тяжел, скользок, тернист. Всегда выбирают тебя. И каким бы ты ни был талантливым, могут предпочесть другого. Поэтому надо верить себе и уметь ждать. Вот это мне запало в душу.

Я уверена сейчас, что, независимо от того, есть у тебя предложения сниматься и играть на сцене или нет, главное — оставаться самой собой, интересоваться жизнью. Судьба актера — это подарок, за который нужно быть благодарным. Вот так я и живу. С ощущением благодарности и в ожидании чуда. Я умею ждать.

— Вы может сказать, что в этом вашем умении — ваша сила?

— Да. И еще в том, что мои родители подарили мне ощущение самой себя. Я знаю себя и от себя никогда не оказываюсь. Я могу, как всякая женщина, расстраиваться, плакать, быть несчастной. Но я очень быстро восстанавливаюсь. Мама называет меня «ванькой-встанькой». Это мое качество очень помогает в жизни, не дает расслабляться, канючить, ныть.

— «Не ныть» — это, наверное, было самым главным вашим принципом, когда вы участвовали в проекте «Ледниковый период». Немыслимые нагрузки…

— Проект «Ледниковый период» — это отдельная тема. Я даже до сих пор не поняла, как я в нем оказалась.

Сначала предложение поступило от второго канала, но я решила отказаться, так как абсолютно не представляла себя фигуристкой. Потом неожиданно поступило предложение от Ильи Авербуха. Но он посоветовал мне не торопиться с решением. Я согласилась.

В конце августа мы с Максимом Марининым стали тренировать поддержки, и на первой же поддержке я почувствовала жуткую боль. Думала тогда — ну это же спорт, без боли не обойтись, может, мышцы у меня еще не готовы… В общем, значения этому ни Максим, ни я не придали… Я решила никому не жаловаться и перешла на болеутоляющие уколы. Это было ужасно. Когда мы с Максимом исполняли финальный танец «Pretty woman», это были мои последние силы. После всего этого я уже не могла не поехать в клинику. Оказалось, у меня — перелом ребра. Теперь я лечусь от этой болячки… Да, такие подвиги неоправданны. Ведь это не моя профессия.

— Что вы имеете в виду?

— Каждый должен заниматься своим делом.

БЛИЦ-ОПРОС