Дочки-матери

— Вы знаете, не одна картинка. Это целый калейдоскоп. И практически все связано с моей бабушкой, маминой мамой (Галина Станиславовна Томашевич, актриса. — «РД»). Она в свое время бросила карьеру и посвятила всю себя мне, моему воспитанию. Бабушка была интересным человеком — творческим, полным идей: она мне и пела, и рисовала, и читала сказки, и сама придумывала истории. Могла прямо на ходу мне выдумать что-то, а я покупалась (смеется). Я потом терялась, не знала, когда верить ей, когда нет. Как-то она забирает меня из детского садика и по дороге домой рассказывает, что к нам на подоконник (а мы жили тогда на 8-м этаже) попал птенец, еще не оперившийся даже. Что вроде как он упал с крыши, а взрослые птицы его каким-то совершенно невообразимым образом «подкинули» к нам на подоконник. Бабушка посадила его в коробочку, стала кормить…

Ну вот я иду, ее слушаю, а сама не уверена, правда ли все это. И каково было мое удивление, когда, придя в квартиру, я обнаружила-таки этого птенчика! Он совсем был голенький и летать не умел. Мы его потом с бабушкой выходили, научили летать… и взрослые воробьи к нему прилетали, что-то ему приносили, ну сказка прямо. Еще мы с бабушкой часто ездили в Крым (она там росла), искали в Евпатории детский дом, где она воспитывалась. Но так и не нашли — наверное, его снесли.

Еще мое детство — это, конечно же, мамины съемки. Для нее работа была, а для меня — отдых. Те же «Три мушкетера»… Фильм снимали в Одессе. Я помню, тогда отравилась сильно, лежала в постели в гостинице, и мама моя всем сказала, что мне плохо. И так было трогательно — все подряд приходили, приносили подарки. А Миша Боярский пришел, встал на одно колено и что-такое чудесное мне сказал. Он вообще по жизни такой и есть, ничего он не играет — настоящий благородный мужчина. Представляете, какой-то 10-летней девочке… такой жест… И еще — тогда в моде были джинсовые сумки, и у меня такая была. И вот все, кто принимал участие в съемках — актеры, каскадеры, осветители, гримеры, — расписались на ней. До сих пор храню.

— Можете сказать с полной уверенностью, что ваше детство было счастливым?

— Думаю, что на свете немного людей, которые не могут так сказать о детстве. В детстве ведь все — счастье, все — праздник и свет.

«Мама никогдане говорила о папе плохо, это — правильно»

— А как же отсутствие рядом вашего папы (болгарского актера Саввы Хашимова, — «РД»)?

— Я этого не ощущала, честно. Расставание его с мамой не помню даже. Мама, кстати, никогда не говорила о папе плохо, это было очень правильно с ее стороны, очень мудро. Я росла в полной уверенности, что все у меня хорошо. Не было чувства, что мне чего-то недодали. Ну, так жизнь сложилась. Более того, когда я потом приехала в Болгарию и познакомилась там с папиной новой семьей, я их полюбила. Общаюсь со всеми. У меня же есть там младший брат и старшая сестра.

— А как вы общаетесь, разные страны все-таки?

— Сестра ездит ко мне в Москву каждый год, мы с ней ходим по театрам, музеям. Она — профессор, живет в Америке, преподает славянскую культуру и постсоветское кино. К брату и папе я сама в Болгарию езжу регулярно.

— А вы узнаете в сестре свои какие-то черты?

— Мы с ней обе похожи на папу. Очень. Но знаете, моя сестра она на феминистку очень похожа. Может, Америка так на нее влияет, не знаю… Ну так вот, она очень смешно говорит про меня, что я тоже феминистка и что, мол, я только говорю, что для меня важнее всего дом и семья, а на самом деле… (смеется).

— А на самом деле?

— Я уверена, что мужчина должен быть главным в доме, а женское предназначение — это дети и семейный очаг.

— Анна, вы когда в школе учились, все знали, что вы дочь знаменитой мамы?

— Знали, конечно, но никогда не было такого, чтобы все ходили и на меня пальцем показывали. Я была такой же девочкой, как и все. Да и кичиться родителями — ну не принято это было как-то, некрасиво. Не знаю, может, сейчас по-другому. Мне учителя, кстати, в упрек ставили, что у меня фамилия мамина, а не папина.

— Вы поменяли ее, когда вам было 10 лет. Чья была идея?

— Мамина. Хот сейчас она сомневается, что идея была хорошей (улыбается). Хотя меня лично все устраивает. Папы не было рядом, и его фамилия мне не была близка, с маминой комфортнее.

— Чем вы в Маргарите Тереховой восхищаетесь?

— Всем. Мама совершенно необыкновенный человек. Я не стесняюсь этого говорить — она гениальная актриса. И мне больно, что люди такой величины, как она, когда переступают возрастную черту какую-то… о них как бы забывают. Моя мама сознательно решила стать режиссером, у нее есть для этого все данные. Кроме того, ее цель — сохранить наше кино, возродить традицию экранизаций классики. Мама сняла «Чайку», ее не выпустили в прокат — сказали, не коммерческий проект. Сейчас, правда, показывают по каналу «Культура», и все-таки… могли бы и поддержать. Я восхищаюсь, что мама не сдается, она не соглашается на абы что, не играет ерунду, не снимает ерунду. Она творит. Несмотря ни на что. К тому же она очень добрая, она очень любит детей. Она образованнейший человек. С ней можно поговорить о чем угодно…

— А что особенно любите в папе?

— Папа у меня удивительный тоже. Он актер чудесный. В Болгарии его знают все. Мне рассказывала сестра, что на спектаклях, даже если он не в главной роли был, зрители только на него смотрели. Он мужчина настоящий, с сильной энергетикой, красивый, сильный… Поклонницы у него пуговицы с жилеток срывали. Я им гордилась всегда и сейчас горжусь. Папа как-то на мой спектакль пришел (мы гастролировали в Софии), так я так нервничала, как студентка прямо. Вообще мои папа с мамой никогда меня не ругали и не ругают. Они могут критиковать, но по делу.

«Роли выбираю так, чтобы не было после мучительно больно»