У этой женщины потрясающие глаза — в них отражаются все волшебные огоньки на свете. Взглянешь — и хочется ждать чуда. Так мне всегда казалось, когда я видела на экране телевизора Марину ХЛЕБНИКОВУ. А когда заговорила с ней, поняла, что не ошиблась.

Некогда солистка собственной группы со смешным названием «Маринад» и алибасовского «Интеграла», а ныне «самостоятельная» певица, Марина всегда отличалась оптимизмом, отличным чувством юмора и… нескрываемой силой маленькой женщины. Она никогда не рассказывала о своей личной жизни ничего, а вот о маленькой дочке Нике готова говорить часами. Ведь, по ее собственным словам, «дети — это наш единственный настоящий праздник, и любить их нужно на все 1000%».

— Марина, кто ваши родители?

— В свое время мама (Ирина Васильевна. — Прим. «РД».) меня учила отвечать на этот вопрос так: «Говори, что мы из служащих». Родители закончили Горьковский университет и поехали работать в конструкторское бюро на Долгопрудненский машиностроительный завод. Всю жизнь проработали радиофизиками. Мама сейчас на пенсии, папа (Арнольд Сергеевич. — Прим. «РД».) продолжает трудиться. Он кандидат наук. Я была поздним и единственным ребенком.

— Родители много уделяли вам времени?

— Да. И мама, и папа, и бабушка. Благодаря отцу я уже в раннем детстве плавала, ходила на лыжах, каталась на коньках. Ежегодно меня возили на Юг. В 4,5 года мама отдала меня в балетную школу. Но увидев вечно грязные колготки, быстро оттуда забрала и отдала в музыкальную (смеется). После этого фортепиано заняло прочное место в моей жизни.

— Кто вам был ближе всех в детстве?

— Моя бабушка. Ее звали Зоя, что значит — жизнь. И действительно — она как будто излучала такой мне необходимый свет добра и радости. Я всегда доверяла ей больше, чем родителям, и у нас было много общих тайн. Она первой узнала о моей первой любви… До сих пор я не достигла мастерства в приготовлении грибного бабушкиного супа и душистого варенья, сколько она мне не объясняла — «Из той же мучки, да не те ручки». Жаль, что ее больше со мной нет.


«По папиному заказу мне изготовили небольшую бомбу»


— Марина, как вы воспринимали школу?

— Я так хорошо помню последний день лета перед своим первым сентября. Я гуляла во дворе, и мама позвала меня домой, поспешив, я споткнулась и упала на ограду. Разбила себе коленки, ободрала ладошки и ударилась лбом. На утро я выглядела как заядлая хулиганка: вся в синяках, с шишкой на лбу. Единственное, что скрасило мой первый день, так это подаренные карандаши и книжка. Нас посадили за парты по принципу мальчик — девочка, и мальчик мне не понравился. Когда же попросили поднять руку тех, кто не доволен рассадкой, я подняла руку, и тогда меня пересадили на первую парту прямо перед столом учителя, и я осталась одна. Впоследствии этот мальчик мне очень нравился, и я страшно жалела, что в тот первый день отказала ему в близости по парте.

— Вы уже в школе пели…

— Да, я была солисткой школьного ансамбля, каждое 1 сентября задорно распевала со сцены: «Учат в школе, учат в школе». Тогда, кстати, я в первый раз почувствовала себя звездой.

— Любимым предметом была музыка, конечно?

— А вот и не угадали. Моими любимыми предметами были физика, математика и химия. Именно в кабинете химии я в первый раз попробовала шампанское, которое под кафедрой учителя разливали в пробирки (смеется). Я вообще была такой отличницей, с нестандартным поведением. Приезжала на мопеде в музыкальную школу.

— А мальчишки как на это реагировали?

— У-у, прекрасно. Все друзья были мальчишки. Я с ними во всех их мальчишеских делах соревновалась. Расскажу вам одну историю. Как-то все пацаны в моем классе вдруг превратились в заядлых пиротехников — скупали серебрянку, марганцовку и еще какие-то вроде бы безопасные вещи смешивали их и устраивали салюты около школы. Я перещеголять их не могла никак, моему папе-физику моя грусть показалась пустяком. И через несколько дней, втайне от мамы и бабушки, по папиному заказу в его институте для меня изготовили небольшую бомбу — для нашей оборонной промышленности это было хлопушкой, но в масштабах школы…

Взрыв был подобен концу света, страшный грохот, дым заволок весь этаж. Я совершенно не ожидала такой мощи и, остолбенев, стояла вместе со своим классом перед закопченной стеной. Когда дым рассеялся и выяснилось, что школа устояла, директор с завучем построили всех мальчиков и начали перекрестный допрос. Конечно, меня выдали, папа заштукатурил стену, а меня, как Зою Космодемьянскую с табличкой «поджигательница» и отличной успеваемостью по всем предметам, отправили в другую школу (смеется).

— Студенческие годы прошли также весело?

— Еще бы. Уже в 13 лет я была студенткой, музыкальное училище сменил институт имени Гнесиных. На курсе были одни девчонки. Спасали дискотеки, которые проходили в МГИМО (там девушек не было вообще) (смеется). Но несмотря на это, увы, ни одна из нас так и не вышла замуж за «мажора». Мы любили только музыкантов (смеется).


«Мечтаю о мужчине с искренними глазами»