Только один день в году женщине говорят, что она королева, богиня и место ей — на золотом пьедестале. Но наступает 9 марта, будни. Ветром сдувает мимозу, открытки-сердечки и восторженные мужские улыбки…
Так какую же «ступень почета» женщина занимает на самом деле? Первую, вторую? Или мужчины и женщины все-таки могут стоять рядом? Об этом мы говорим с Ольгой ВОРОНИНОЙ, директором Московского центра гендерных исследований, ведущим научным сотрудником Института философии Российской академии наук (РАН), членом Межведомственной комиссии по вопросам обеспечения равенства мужчин и женщин в РФ, д. ф. н.

— Ольга Александровна, а было ли в нашей стране равенство полов хоть когда-нибудь? И что это вообще такое — гендерное равенство? Равное право носить шпалы?

— Про равное право носить шпалы вообще речи не идет, так как мужики почти эти шпалы уже не носят. И термин «равенство» мне вообще не очень нравится, он сразу вызывает негативные эмоции: какое может быть равенство между мужчиной и женщиной, когда они неодинаковые? Так что мы будем говорить — равноправие. Да, конечно, формально, с точки зрения законодательства, равноправие полов у нас было и есть: что раньше, что сейчас. Другой вопрос, как обстоит дело на самом деле. И тут мы видим и неравноправие, и часто дискриминацию. В СССР она была в одних сферах, сейчас — в других, но она есть.

Самая благополучная ситуация у нас в сфере образования. Тут у нас равноправие. Почти. Мальчики и девочки одинаково идут в школу, учатся по одинаковым программам. И в течение последних нескольких лет стало заметно, что девочек-студенток больше, чем мальчиков. Но если посмотреть, что с ними происходит дальше, мы видим, что отдача от получения высшего образования у мальчиков и девочек разная. У мальчиков быстрее строится карьера, они идут на более престижные места. Девочки тормозят, потому что они заводят семьи, рожают детей, и потом карьера идет не так эффективно и успешно. И все равно это — одна из самых благополучных ситуаций.

А вот в сфере труда ситуация складывается чудовищная. Женщины у нас работают практически все, и без женских рабочих рук не может обойтись ни семья, ни государство, ни сама женщина, потому что у нас нет наследных состояний, ренты, и все мы сами зарабатываем себе на жизнь. Но если женщины работают на равных с мужчинами, то почему существуют такие явления, как профессиональная сегрегация? Почему существует сегрегация вертикальная — то есть препятствия в карьере? Есть такое понятие среди социологов: «стеклянный потолок». Это когда женщина делает карьеру, но в один прекрасный момент — всё, она упирается в потолок. Посмотрите по крупным кампаниям!


«У нас мужчина принимает решения, а женщина за них отвечает»


— Да, у топ-менеджмента — мужское лицо…

— Женщина может быть главным бухгалтером очень крупной фирмы. Но женщина-финансовый директор — их можно сосчитать по пальцам. Потому что бухгалтер — это ответственность, а финдиректор — это принятие решений. Соответственно и разная зарплата. И часто бывает, что даже на одних и тех же местах мужчины и женщины получают разные жалованья.

— А что вы скажете о женщине во властных структурах?

— Категорически неблагополучная ситуация с допуском женщин на уровень принятия решений или к политическим структурам. В советские времена были квоты: 33% среди депутатов Верховного Совета были женщины. То есть хотя бы формально они были допущены к принятию решений. Сейчас мы видим среди депутатского корпуса только 13,8% женщин. А среди населения страны женщин все-таки 51%! И их мнение должно быть представлено!

— Ну, говорят, что политика — не женское дело.

— Да, политика — грязное дело, женщины сами туда не хотят идти. Но вот совершенно замечательный пример. В Норвегии принято считать, что женщина отличается от мужчин и имеет особую точку зрения. Женщина в первую очередь — мать. И именно поэтому ее голос должен быть представлен в парламенте. Да, у нее другой взгляд на вещи, нежели у мужчин. И именно поэтому она должна быть там, где принимаются важные решения. Мы же вместе живем, а не в некоем сугубо мужском мире.

Второе — хотят ли женщины идти в политику. Мы все прекрасно знаем, сколько стоят места в политической партии и как они формируются. И если раньше, с другим избирательным законодательством, женщины еще могли получить хоть какой-то доступ на уровень принятия решения, то сейчас, как правило, в партиях женщины отодвигаются в самый низ списка. Так что тут вопрос не в желании.

— За очень красивые глаза могут взять.

— Да, берут знаковых, узнаваемых людей, чтобы прибавить голосов на выборах. Но у нас все-таки парламент — это законодательный орган. И я не очень понимаю, как прекрасная спортсменка может вообще разбираться в законодательстве. А тогда что она там, собственно, собирается делать? В частности, я имею в виду Алину Кабаеву (заместитель председателя Комитета ГД по делам молодежи. — Авт.), которая в своем качестве депутата и заместителя председателя выступает по телевидению и говорит: «Для меня мужчина всегда будет выше женщины». Как Алина Кабаева на кухне она это может сказать. Но как Алина Кабаева депутат она должна была что-нибудь почитать. Например, ооновскую Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации и российское законодательство. И понять, что есть вещи, которые нельзя говорить публично. Потому что точно так же она будет принимать законы, с этой точки зрения, что мужчина выше, он добытчик, — и ему положено иметь более высокую зарплату. Но у нас 48% работающих — это женщины. И почему только мужчина — добытчик?

И это уже другая тема — гендерных стереотипов, которые чрезвычайно глубоко укоренены в нашем сознании.


«Мама мыла раму, а папа работал»