Даже если вы тот единственный человек, который никогда не читал иронических детективов Дарьи Донцовой, вы все равно ее знаете. Слышали по радио, видели по телевизору, разглядывали на постерах в метро. При всем при этом Даша (настоящее ее имя, если кто не в курсе, — Агриппина Аркадьевна) — совершенно не звездный человек. Она общается просто, искренне и с таким же искрометным юмором, с каким пишет свои книжки. После встречи с ней мне даже показалось, что она пишет для того, чтобы всем людям на свете было так же светло, как ее близким.


«Я была очень тихая»


 — Какой девочкой была маленькая Груня? Помните себя в детстве?

— Очень хорошо себя помню. Я была тихим таким ребенком с признаками аутизма (смеется). Очень не любила шумные игры, улицу, прогулки. У меня дома был такой игрушечный домик (уж из чего я его смастерила, не вспомню) — так вот, рядом с ним я в основном и провела детство. Разыгрывала всякие сказки, сочиняла истории.

 — И что же, никаких подружек не было?

 — Я очень любила сидеть одна. А насчет подружек, у меня со школьных лет одна подруга, Машей зовут. Мы с ней дружим 50 лет. Думаю, из-за того, что я была очень тихая девочка, популярностью среди сверстников никогда и не пользовалась.

 — Ваши родители были людьми известными. А какие они были дома, с вами?

 — А я их дома не видела. Папа был всегда занят, он был депутат Верховного Совета, член ЦК, писатель (Аркадий Васильев. — Прим. «РД»). И даже когда общественные дела отходили на второй план и он садился писать книжки, то делал он это тоже не дома, а на даче в Переделкине. Обычно писал он зимой, потому что не мог выносить летнего семейного гвалта.

Мама была актриса, потом она стала режиссером Москонцерта. Сами понимаете, это было советское время: она должна была смотреть, кто приехал из артистов на выступление, кто нет, кто выпил, кто еще чего… Быть на концерте от начала и до конца. Поэтому когда я утром собиралась в школу, то всегда слышала: «Тише, мама спит», когда возвращалась из школы: «Тише, мама еще спит». Затем уходила на дополнительные занятия: «Тише, мама собирается на работу». А вечером уже все — мама ушла.

 — У вас не возникло тогда ощущения, что вы не самый счастливый ребенок на свете?

 — Нет. У меня была моя любимая бабушка Афанасия Константиновна, была подруга Маша, собака. И вообще, знаете, в мое детство не было книг про депрессии, мы не понимали, что в принципе можно быть чем-то недовольными. К тому же у нас в доме была гигантская библиотека, и я по ней лазала (улыбается).


«Золя и Мопассана читала по недосмотру родителей»