Не получившаяся песня
«Ливенсон увидел знакомые веснушки на плечах и резко отупел от осознания того, что на полу лежит его первая любовь» — WomanHit продолжает публиковать книгу Натальи Черных «В самое сердце, или История одного дома».
Новая песня всегда вскоре рождалась. Расплатой за вдохновение была приходившая вскоре мигрень, от которой Ливенсон потом болел неделями. На этот раз в 6:02 утра Марк решил, что заснуть не удастся, оделся, проглотил чашку кофе и двинулся в город Пушкин. Вот уже месяц у него не получалась песня, заказанная специально для нового сериала. Сериал был о друзьях, почти как фильм «Однажды в Америке», только действие разворачивалось там в девяностые годы и у нас.
Он даже придумал мелодию и первое четверостишие:
И вам одним на флейте обо всех, кто жив теперь,
Их болью я сыграю вновь, поверьте.
Вы только слез не лейте и мою входную дверь
Не заставляйте петь о лунном свете…
Но дальше дело не шло. Сидя в такси, Марк напевал и напевал эти слова, пытаясь повернуть сюжет хоть в какую-то сторону. Только в голову с ночи зачем-то стучалась совсем другая строчка, написанная давным-давно, в самый страшный для него день:
Разбиться и забыть, я научусь так жить…
Вот так странно, в рифму, он горевал сорок лет назад. Эта песня была единственной, не законченной до сих пор. Марк тогда только начал работать на «скорой» и приехал на один из первых своих вызовов. Он не знал, что спасать придется девушку с ножевым ранением. Сквозь тонкое шифоновое платье Ливенсон увидел знакомые веснушки на плечах и резко отупел от осознания того, что на полу лежит его первая любовь. Не было ни слов, ни боли, он действовал на автомате, как робот. Из аккуратного тонкого пореза в боку Таньки сочилась кровь. До больницы ее так и не довезли.
В тот же вечер он позвонил Игорьку, и они вместе напились, находясь на разных концах страны. Игорек рассказал то, чего не знал Марк. После своего выпускного Танька уехала в Москву, поступать в театральный институт, и обещала писать им, но быстро потерялась. Ее бабушка вскоре умерла, а мать, выйдя из тюрьмы, в Ленинград не вернулась. Спустя пару лет Игорек, уже поступивший в военное училище, случайно встретил Таньку в столичном ресторане, где вместе со знакомыми ребятами обмывал чьи-то погоны. Танька была явно подшофе, ярко накрашенная, она много курила, шумно смеялась, за талию ее держал какой-то «жиган». Да и вся компания явно была блатной. Танька сделала вид, что не узнала Игорька, и он понял: в театральное училище подруга не поступила. Она выбрала ту же дорожку, что ее мать.
После бессонной ночи на телефоне с Игорьком и выпитой бутылки коньяка Марк взял выходной. Провалялся весь день на диване — встать не было сил. Потом, придя на работу, выспросил у приятеля-патологоанатома, откуда у девушки, которую они везли, дырка под ребрами. Оказалось — случай криминальный. Таньку убил вор в законе Талгат. Приревновал, заподозрил в измене. Якобы подруга тайком уехала из Москвы в Ленинград к молодому любовнику, с которым тайно встречалась. Вот и расправился с ней «папа».
Марк не был на ее похоронах. Он даже не знал, в Ленинграде или в Москве опустили в землю Танькин гроб. С тех пор мигрень стала постоянной спутницей Ливенсона. Он так и не женился. Но настоял, чтобы администратор Люська, забеременевшая от него и отказавшаяся делать аборт, назвала дочь Татьяной. Сейчас дочери было уже 22, она окончила институт и собиралась на практику в Болгарию. Каждую субботу Марк встречался с Татьяной и ходил в одну и ту же кондитерскую, где на стене сейчас висела «Всадница» Брюллова — подарок барда любимому заведению. Много лет назад он кормил здесь Таньку мороженым, а дочке в детстве покупал пирожные и лимонад.
И был еще с той далекой страшной ночи у Марка запрет: проезжая мимо собственной школы, от которой остались одни стены, он закрывал глаза. Не хотел, чтобы нахлынули плохие воспоминания. В отличие от других уголков родного городка, этот почему-то неизменно наводил на него тоску и тревогу.
Ему до сих пор было стыдно за драку, которую он затеял в школе из-за Таньки с лучшим другом, и за то, какими словами обзывал Игорька за то, что тот подарил на день рождения подруге цветы и флакон дорогих духов «Ландыш».
Марк не вступился, когда здоровый Мишка с соседней улицы и его прихвостни отобрали у друга новенький перочинный нож. А Игорек, не помня обид, кинулся в драку, услышав, как Марка обзывают «жидом» и задирают пацаны у школьного туалета. Тогда здорово пострадали оба, Марку даже сломали кисть руки. Но друзья помирились, и драка того стоила.