Идеальное место

Выбор пал на Останкино, где сохранились уникальные лесные массивы — Ерденьевская роща, Останкинская дубрава и Леоновский лес. Впервые эти места упоминаются в хроника× 1584 г. как земли, принадлежащие князьям Черкасским, а с 1743 г. они стали владением Шереметевых, в котором был установлен заповедный режим. Были запрещены рубки деревьев, выпас скота, сбор ягод и грибов.

— Место наш первый директор выбирал не наобум — лишь бы поближе к ВДНХ, а учел все нюансы, — говорит теперешний директор сада Александр Демидов. — Вековая дубрава придает нашему саду особое очарование, спокойный рельеф чередуется с возвышенностями, по нашей территории протекают три речки — Яуза, Лихоборка и Каменка. К тому же почва позволяет выращивать здесь самые разные растения. Одним словом, место для ботанического сада было выбрано идеальное. А в его создании участвовали крупнейшие ученые и ландшафтные архитекторы того времени.

На создание основных экспозиций и ландшафтов ушло почти полтора десятилетия — первых посетителей Главный ботанический сад Академии наук принял только в 1959 году.

В те же годы построен был лабораторный корпус, в котором разместились научные отделы, гербарий, библиотека и зимний сад. Кстати, пейзажи для этого здания специально написал довольно известный в те годы художник Кондрат Максимов.

Однозначно ответить на этот вопрос, наверное, невозможно. За 65 лет Главный ботанический сад РАН стал самым настоящим музеем живой природы. Наука и искусство ландшафтного проектирования здесь переплелись так тесно, что одно уже неотделимо от другого.

Саду повезло: у его первого директора был отменный художественный вкус. Архитекторы хотели сделать квадратный водоем «в английском стиле», а Николай Цицин, помня о традициях, взял карандаш и нарисовал круглый пруд с островком. Сейчас это одно из красивейших мест в саду! Но создавая красоту, основатели сада поставили перед сотрудниками задачу: находить в природе ценные растения, переносить их в сад, здесь выращивать и вводить в разряд культурных.

Если учесть, что введение каждого нового растения в культуру равносильно открытию, то в Главном ботаническом саду таких открытий — 18 тысяч! Именно столько видов, сортов и форм растений здесь собрано. Но сад не только ценнейшая коллекция растений со всех уголков земного шара. Это еще и рукотворные кусочки ландшафтов европейской части России, Кавказа, Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока. Тут вам тундра и лес, альпийский луг и степь, и даже пустыня. А еще дендрарий — настоящий ландшафтный парк, который занимает целы× 75 га. В нем множество переселенцев из Западной Европы, Японии, Китая, Северной Америки. «Квартиры» для экспонатов подобраны по родственному принципу: на одной полянке высажены растения из разных уголков нашей планеты, но принадлежащие к одному роду. По числу видов растений это одна из лучших мировых коллекций. Одних только кленов здесь собрано около полусотни видов, а шиповников — так целы× 80! Растения, черенки и семена в экспедициях по всему Союзу и миру собирали ученые сада.

В фондовой оранжерее собрано 6,5 тысячи наименований растений. Среди них научная сенсация ХХ века — Wollemi pine. Скромная такая елочка, стоит в горшке в окружении других экзотических переселенцев, не каждый и заметит, проходя мимо. Обнаружили эту «елочку» из рода араукарии лет 20—25 тому назад в одном из национальных парков Австралии. Сотрудник заглянул в каньон и ахнул. Растение, считавшееся давным-давно вымершим, оказывается, не только живо, но и размножается и чувствует себя, судя по всему, неплохо. Всего насчитали 98 крупных деревьев — практически целый лес, помнящий еще динозавров. С «елок» собрали шишки, получили семена и одно из размноженных таким образом деревьев подарили нашему Главному ботаническому саду. Подарок действительно королевский: в 2005 году на аукционе «Сотбис» одно растение, полученное из семян шишек воллемии, продали за 962 тысячи австралийских долларов.

Кстати, подаренная ботаническому саду воллемия уже выросла на 2,5 метра. Лет через десять начнет размножаться. Так, ботанический сад выполняет свою главную миссию — сохранение и размножение исчезающих растений.

В Главном ботаническом саду растения не только выращивают в оранжерее, но и в специальном банке при низких температурах хранят их семена и занимаются научной селекцией и выведением новых сортов и гибридов. В разговоре с нами сотрудники сада обмолвились: если бы городские власти и озеленители прислушивались к рекомендациям ученых, в Москве бы сейчас росло не сто видов растений, а в шесть раз больше. Увы, питомники «гонят» привычные тополя и березы. Так и дешевле, и хлопот меньше.

Увы, свое 65-летие Главный ботанический сад встречает, мягко говоря, не в лучшей форме. Вы хотите увидеть легендарную воллемию — современницу динозавров? Мы ее увидели, потому что попали в оранжерею до 1 мая. С 1 мая экскурсии в фондовую оранжерею прекращены по соображениям безопасности: стеклянная крыша вот-вот рухнет, от нее потихоньку уже отваливаются куски.

— Мы ее постоянно ремонтируем, — говорит директор ГБС РАН Александр Демидов. — Это 5,5 тысячи кв. м. Если за лето успеем отремонтировать — экскурсии возобновятся.

В оранжерее 19 отделений, а за год успевают отремонтировать два. Вот и подсчитайте, когда оранжерея вновь откроется для посетителей. О том, что саду нужна новая современная оранжерея, говорится давно. Деньги на эти цели выделялись еще при Советском Союзе — в 1991 году. Финны успели разработать проект и поставить все металлические конструкции. Остов будущей оранжереи так и простоял до 2003 года, когда наконец-то началось строительство. Сейчас построены два блока — административный и «квартира» для растений Юго-Восточной Азии, Индии, Центральной Африки, Бразилии, работают бассейны с мангровыми и нимфейными растениями и бассейн для экспериментальной работы. Третий блок, где разместятся растения субтропиков, еще строится.

— Это наше будущее, — уверен директор Главного ботанического сада. — Техническое оснащение — туманообразующая установка, климат-контроль — на уровне лучших мировых образцов. По новой оранжерее будем проводить экскурсии, на ее базе откроются кружки для школьников, студентов, учителей и любителей биологии. Это будет настоящий научно-просветительский центр.

Впрочем, дело не только в ветхости старой оранжереи. Дело еще и в деньгах. В хорошие советские времена в саду работало 890 человек, сейчас — не более 300. Такие прошли здесь сокращения. Хотя… Где вы найдете желающего целый день пахать в жуткой жаре при высокой влажности и получать за это 6—8 тысяч рублей? Работники сада еще помнят времена, когда из мечтающих работать в Главном ботаническом саду студентов выстраивалась очередь, а экскурсанты, что называется, дышали друг другу в затылок. Экскурсоводы, которых в те времена было 12, водили по 5—6 групп в день. Сейчас в экскурсионной группе работают всего двое, а средний возраст сотрудников сада близок к пенсионному.

Помочь саду мог бы город — в конце концов, сад существует для москвичей, они же в нем и отдыхают. Но ГБС — федеральная собственность, его финансирует Академия наук.

— Раньше Москва выделяла нам 12—13 млн. рублей в год, — рассказывает Александр Демидов. — Этого хватало, чтобы косить газоны, убирать поваленные деревья и деревья, которые требовали замены, вывозить мусор и проводить другие работы по благоустройству. Половина этой суммы шла на охрану сада от вандалов. Но два года назад город финансирование прекратил: сад — федеральная собственность. А у нас только поливочный водопровод длиной 50 км, причем наполовину он уже сгнил. Кабели проложены в 50-х годах прошлого века — их надо менять. Дороги тоже нужно ремонтировать. И в этом мог бы нам помочь город. А пока… Летом нам уже нечем будет платить за воду и тепло.

Еще одна головная боль — вандализм. Бутылки, обертки, окурки — это «добро» после очередного уик-энда из сада вывозят грузовиками. А сколько мусора остается в глубине обширной территории — никто не считал. Саду элементарно не хватает рабочих рук. Впрочем, и мы, посетители сада, тоже хороши. Почему-то не считается зазорным ходить по газонам — а ведь на них посеяны редкие травы! Свадьбы оставляют после себя горы осколков от разбитых на счастье бокалов, резвящиеся компании переворачивают туалетные кабинки, и все содержимое выливается на газоны. А еще из сада воруют все, что попадется под руку. Прямо как в коммунальной квартире — сосед без присмотра оставил на плите суп, так сам бог велел если в него не плюнуть, так хоть пару ложек съесть украдкой. Поэтому в саду практически нет табличек с названиями растений. Напиши, что растение редкое, так обязательно выкопают! Из оранжереи уносят экзотичные бонсаи и редкие виды тюльпанов, обрывают плоды новых сортов земляники и абрикосовых деревьев, безжалостно рвут первоцветы.

— Как можно оценить ущерб? — возмущается Александр Демидов. — Ученый едет в Индию на исследовательском судне, собирает там материал, везет растение, выращивает его, холит и лелеет, а его детище потом выкапывают и губят на подмосковной грядке.

Увы, к каждой травинке охранника не приставишь. Поэтому работники сада периодически вместо украденных и выкопанных подсаживают новые экземпляры. Что, в общем-то, влетает в копеечку.

Ботанические сады существуют несколько столетий. И всегда они были на дотации государства. Скажем, российским ботаническим садам помогала царская семья. В наше время надеяться на щедрые дотации не приходится. Казалось бы, власти должны быть заинтересованы в том, чтобы такой заповедный уголок Москвы процветал. Чтобы у людей была возможность нормально отдохнуть — перекусить, купить на память то или иное растение, сувенир. Для этого, естественно, нужны деньги. Взять же их практически неоткуда. Возможно, потому, что руководство Главного ботанического сада принципиально не хочет превращать его в развлекательный центр.

— Наш сад — музей, только под открытым небом, главная его цель — научные исследования, — считает директор. — Специалисты изучают здесь флору в естественной среде, и мы специально создаем природную среду. Зарубежные же ботанические сады в основном ориентированы на просветительскую деятельность, науки в них меньше. Поэтому там нет такого строгого охранного режима, как у нас. В нашем саду нельзя ходить по газонам, кататься на роликах и велосипедах, устраивать пикники и тем более разжигать костры. Ботанические сады — это культура нации. Ее наследие. И надо уважать тех, кто растения собирал, выращивал, ухаживал за ними.

Тем не менее в Главном ботаническом саду грядут кое-какие изменения. Кроме заповедной дубравы предметом забот станет еще и реликтовый пойменный лес, в котором как раз соединяются все три местные речки.

Успех японского сада сподвиг ландшафтных архитекторов на создание проектов итальянского, китайского, французского и английского садов. Чтобы народ лишний раз не тревожил заповедные уголки, по периметру сада решено создавать экспозиции, где могли бы отдыхать посетители. 10 июля около японского сада откроется сад камней, а по периметру Главного ботанического сада со временем расположатся яблоневый и сиреневый сады, сад папоротников, сад лиан и сад ароматов. Увеличится и число экскурсий.

Ученые запросто могли бы закрыть Главный ботанический сад для посещений. Но они хотят, чтобы мы с вами видели эту красоту и берегли ее.